|
|
|
Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм |
|
Страница 120 из 130 ради изучения и описания которого и был создан роман, утрати- ло свои экономические основы, свою стабильность и веру в себя, то в результате и то видение мира, что лежало в основе традиционного романа, утратило свою целостность, оказалось фрагментированным и лишенным какого-либо связующего прин- ципа. Крах мимесиса Главная проблема, с точ- ки зрения Брук-Роуз, состоит в том, что рухнула старая "миметическая вера в рефе- ренциальный язык" (111, с. 190), т. е. в язык, способный правдиво и достоверно переда- вать и воспроизводить действительность, говорить "истину" о ней. И хотя романисты по-прежнему изображают общество, "его уже нет в том смысле, что нет твердой уверенности в его суще- ствовании. Серьезные писатели потеряли свой материал. Или, вернее, этот материал переместился в какую-то другую сферу: обратно туда, куда романист обращался изначально как к сво- ему источнику: в документалистику, журналистику, хронику, эпистолярное свидетельство, -- но уже в их современных жан- рах, в формах, свойственных масс-медиа и гуманитарным нау- кам, которые предположительно "делают это лучше". Нехудо- жественная литература вернула себе обратно всю социологию, психологию и философию -- моральную и эпистемологическую, -- в то время как поэзия, миф и сновидение мигрировали в поп- и рок-культуру с их сверкающей лазерной светотехникой и сюрреалистическими видеоклипами" (там же). Третью причину "растворения характера" в "современном" , т. е. постмодернистском романе Брук-Роуз видит в вытеснении психологического реализма "вторичной оральностью" (выра- жение Уолтера Онга) (331) в результате воздействия "элект- ронных средств" массовой информации, предпочитающих "плос- кие" характеры комиксов, видеоклипов или "новых героев" ком- пьютерных игр, которые гораздо привлекательнее для молодых потребителей искусства, чем "круглые", "сложные" характеры классических романов. Читатель "нового поколения", по ее мне- нию, все больше предпочитает художественной литературе до- кументалистику или "чистую фантазию". С этой причиной тесно связана и следующая -- естествен- ный человеческий интерес к вымыслу и всему фантастическому все больше стал удовлетворяться популярными жанрами, таки- ми, как научная фантастика, триллеры, детективная литература, комиксы. Брук-Роуз убеждена, что по крайней мере в одном постмодернистский роман и научная фантастика поразительно схожи: в обоих жанрах персонажи являются скорее олицетворе- нием идеи, нежели воплощением индивидуальности, неповтори- мой личности человека, обладающего "каким-либо гражданским статусом и сложной социальной и психологической историей" (111, с. 192). Пятая, последняя, по классификации Брук-Роуз, причина заключается в широко распространенном среди западных куль- турологов и теоретиков литературы убеждении, что ужасы миро- вой истории середины XX в., прежде всего зверства фашист- ских концлагерей, не могут быть переданы средствами реалисти- чески-достоверного изображения действительности, а следова- тельно, в этих условиях невозможен и "миметически реализо- ванный характер" (там же, с. 193). Общий итог весьма пессимистичен: "Вне всякого сомнения, мы находимся в переходном состоянии, подобно безработным, ожидающим появления заново переструктурированного техно- логического общества, где им найдется место. Реалистические романы продолжают создаваться, но все меньше и меньше лю- дей их покупают или верят в них, предпочитая бестселлеры с их четко выверенной приправой чувствительности и насилия, сен- тиментальности и секса, обыденного и фантастического. Серьез- ные писатели разделили участь поэтов -- элитарных изгоев и замкнулись в различных формах саморефлексии и самоиронии -- от беллетризованной эрудиции Борхеса до космокомиксов Кальвино, от мучительных мениппеевских сатир Барта до дез- ориентирующих символических поисков неизвестно чего Пин- чона -- все они используют технику реалистического романа, 233 ПОСТМОДЕРНИЗМ чтобы доказать, что она уже не может больше применяться для прежних целей. Растворение характера -- это сознательная жертва постмодернизма, которую он приносит, обращаясь к технике научной фантастики" (там же, с. 194). Можно не согласиться с Брук-Роуз в ее характеристике общего состояния всей западной литературы, на что претендует ее анализ, поскольку она ограничивается лишь авангардистской тенденцией, как трудно серьезно отнестись к ее довольно хруп- ким, по ее же признанию, надеждам, что технологическая рево- люция, которая, возможно, "изменит наш склад ума" и возродит интерес к "глубинной логике характеров" (там же, с. 195), ока- жет в будущем благотворное воздействие на литературу. Но в
|
|
|
|
|
