|
|
|
Страница 6 из 52
индукции. Сам Бэкон облегчил нам эту задачу путем своего особого, и притом
чисто символического, толкования м ифологии. Бэкон очень часто берет
античные мифы и начинает их интерпретировать с использованием всех своих
индуктивных наблюдений. Получается своего рода индуктивно-символическая
эстетика. Но поскольку Бэкон придает ей огромное значение, необходимо сказа
ть об этом специально.
Индуктивно-символическая эстетика на основе мифологии
Своей индуктивно-символической эстетике Бэкон посвящает целые трактаты.
Один из этих трактатов, именно "О мудрости древних" (1609), начинается с
довольно подробного предисловия (22, 2, 228 - 232). Здесь Бэкон совершенно
правильно говорит о тайном смысле
каждого мифа и о том, что мифы нельзя сводить только на одно развлечение
и забавную сюжетность. Мифы эти создавались в течение многих веков, и потому
в них возможны противоречия. Стремясь извлечь из древних мифов их
философскую сущность, он считает антич ные мифы своего рода аллегориями.
Однако, с нашей современной точки зрения, метод Бэкона едва ли сводится
только к одной аллегоризации. Ведь аллегория всегда есть указание на
какой-нибудь другой предмет, не обрисованный в самой аллегории, так что
отвлече нная истина мифа с аллегорической точки зрения могла бы быть
представлена при помощи любого другого сюжета. В аллегории сюжетная сторона
вовсе не имеет самостоятельного значения, а является только одним из
бесчисленных примеров функционирования той отвле ченной истины, на которую
она указывает. Однако богов и демонов античной мифологии, о которых говорит
Бэкон, вовсе нельзя понимать как обыкновенных людей, и притом в сфере самого
обыкновенного быта. Эти мифологические фигуры уже по своему сюжету являются
обрисовкой космического процесса в целом. Поэтому обобщенная философская
мысль, которая извлекается Бэконом из этих мифов, вовсе не есть что-нибудь
иное, на что миф указывал бы только со стороны. Эти философские идеи и эти
мифы одинаково являются космич ескими, т.е. говорят о космосе, о его
происхождении, о его структуре и происходящих в нем процессах. Поэтому под
пером Бэкона все эти мифы хотя и трактуются философски, все же вовсе не
указывают на что-нибудь иное, а указывают только на самих же себя, да ются в
философском, но в то же самое время вполне адекватном виде. Однако в таком
случае уже не стоит сводить все эти мифы только на басни Лафонтена или
Крылова, а нужно понимать их символически, не аллегорически, но именно
символически. А так как филосо фские идеи, извлекаемые Бэконом из античных
мифов, вполне соответствуют его индуктивно-эмпирическим наблюдениям и
античные мифы являются художественными произведениями, то мы не ошибемся,
если назовем эту бэконовскую разработку античной мифологии именно
индуктивно-символической эстетикой. Приведем несколько примеров.
Бэкон в своих сочинениях часто говорит о задачах философии. Но кажется,
лучше всего об этом сказано у него в толковании античного мифа об Орфее.
Бэкон так и пишет, что миф об Орфее "дает образ универсальной философии"
(22, 2, 252). Тут весьма характерно, что, с точки зрения Бэкона, философия
вовсе не сводится только на рассудочное построение, но должна творить чудеса
и ошеломлять все живое и неживое своими методами. "...Личность Орфея,
человека удивительного, поистине божественного, владеющего любой гар монией,
умевшего сладостными мелодиями волновать и увлекать всех и вся, очень легко
может быть использована как изображение философии" (там же, 252). Желая
вернуть к жизни свою умершую супругу, он своим сладостным пением и игрой
очаровывает подземных бог ов, которые под его воздействием разрешают ей
вернуться на поверхность земли. После гибели своей супруги "Орфей в
отчаянии, возненавидя женщин удалился в пустынные места и там такими же
сладостными звуками лиры и пением сначала привлек к себе всех зверей ; а те,
утратив свою природу, свою дикую свирепость, неподвластные больше
побуждениям похоти и ярости, не заботясь, как удовлетворить голод или как
выследить свою добычу, стояли вокруг него, как в театре, добродушные и
кроткие, лишь жадно вслушиваясь в з вуки его лиры" (там же, 252 - 253).
Именно так Бэкон понимает "искусное управление природой". А в том, что Орфей
был растерзан неистовыми вакханками, Бэкон видит символ низших
общественно-исторических сил, не терпящих торжества высшей философии.
После установления того, в чем заключается сущность философии у Бэкона,
перейдем теперь к тому, как на основании мифов Бэкон понимает все
существующее, и прежде всего материю.
Оказывается, материя - это Протей, старец в пещере и пастух у Нептуна
(Посейдона), бога моря, знающий все прошлое, все настоящее и все будущее.
Кроме того, от него нельзя добиться помощи ни в каком деле потому что он все
|
|
|
|
|
